Бар-караоке "УХО и МЕДВЕДЬ"
Бар-караоке УХО и МЕДВЕДЬ в Находке - КАФЕ на ДРОВАХ

Приговор. Вопрос : - кому? ..этой стране или человеку?


Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти
 
Страницы: 1 2 3 4 След.
RSS
Приговор. Вопрос : - кому? ..этой стране или человеку?, Типография МГУ. Приговора еще не прозвучало. Но он будет в понедельник.
 
«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».
 
Искренне переживаю за судьбу человека. Наверно ещё потому, что сам работаю как он.
Идея выше материального мусора. Такая судьба.
Предлагаю вам только крайние точки этого конфликта: обвинение, и речь обвиняемого на прениях сторон.
Наверно нет равнодушного человека, кто хоть как-то связан с полиграфической деятельностью в этой стране к судьбе Марселя.
Смотрите сами:
;В МГУ выявили мошенничество на 75 миллионов рублей
В Никулинский суд Москвы поступило уголовное дело бывшего директора типографии МГУ Марселя Шаруфуллина. Он обвиняется в мошенничестве на сумму более 75 миллионов рублей, сообщает РАПСИ.

Как рассказал агентству пресс-секретарь суда Арсен Погосян, следствие установило, что Шаруфуллин создал полиграфическую компанию ;НИМАН-ПРИНТ" которая использовала для работы мощности типографии МГУ.

В период с 2008 по 2010 годы сторонняя организация заработала 75 миллионов 26 тысяч рублей, которые поступили на ее счета. При этом для выполнения заказов использовались оборудование и расходные материалы типографии МГУ, а также труд ее сотрудников.

Шаруфуллину вменяется мошенничество в особо крупном размере. Максимальная санкция по этой статье предусматривает до десяти лет лишения свободы.
Изменено: Олег - 26.05.2012 23:18:50
 
Информация с www.print-forum.ru

Принт-форум задал несколько вопросов адвокату Марселя, Иванову Владимиру Владимировичу.

Какие обвинения предъявлены Марселю Шарифуллину?

На данный момент ему вменяют злоупотребление должностными полномочиями, что повлекло наступление тяжких последствий, в виде причинения значительного материального ущерба в особо крупном размере и три эпизода мошенничества, два из которых в крупном, и один – в особо крупном размере, по части 4.
Что касается злоупотребления полномочиями, то обвинение, на мой взгляд, абсолютно надуманное, особенно в части суммы, которую ему вменяют. Обвинение просто взяло выписку по счетам коммерческой организации ООО «Ниман принт» за непонятный период времени, который захватывает и период, когда Марсель уже не был директором Типографии МГУ, и посчитало полученные и потраченные деньги, сложило эти суммы и заявило, что это и есть ущерб, нанесенный «Типографии МГУ».
Происхождение этой суммы абсолютно непонятно, экспертиза по ней не проводилась. В деле есть экспертиза, в которой фигурирует совсем другая сумма, также за непонятный период: получено 34 млн., потрачено 35 млн. Я считаю, что такая оценка злоупотребления абсолютно не верна.
Наша позиция такова, что конечно, Марсель злоупотребил полномочиями. Он не имел права использовать для работы коммерческую организацию. Но в этом случае, ему оставалось только опустить руки и смириться с тем, что «Типография МГУ» никогда не будет полноценным производственным предприятием. Имея профессиональные амбиции, он пошел на нарушения.

Он мог сделать все это, прикрыв и обезопасив себя с юридической точки зрения?

Бесспорно, при грамотном экономическом советнике и бухгалтере все это можно было сделать легально, не рискуя. К сожалению, рядом с ним оказался крайне слабый, и более того, как мы сейчас видим, не чистый на руку финансист.

Какова роль в этой истории главного бухгалтера, Натальи Павловой?

Она, не будучи хорошим специалистом в области финансов и бухгалтерии, сумела создать впечатление профессионала. Марсель послушал рекомендации знакомых, и, не имея возможности проверить ее квалификацию, просто поверил ей, сам предпочел при этом заниматься техническими и организационными вопросами в типографии.
Она, видимо, черпала советы по ведению бухгалтерии в типографии где-то в интернете, и, к сожалению, выбирала далеко не лучшие. В результате она не подкрепляла взаимоотношения «Типографии МГУ», ООО «Ниман принт» и других организаций никакими договорами, а, в конце концов, даже перестала делать платежи в бюджетные фонды как с «Типографии МГУ», так и с ООО «Ниман принт». Она не оформляла должным образом закупаемое оборудование. Как бухгалтер, она совершала одну ошибку за другой вследствие своей некомпетентности, но зато отлично понимала, как выводить денежные средства со счетов без ведома директора типографии.
Когда в конце 2009 года Марсель понял, что она действует за его спиной, он решил уволить ее, но побоялся, что в этом случае коммерческая деятельность типографии будет остановлена, ведь Павлова была соучередителем и вела бухгалтерию ООО «Ниман принт», и решил подождать конца года, когда будут сданы годовые отчеты. Тогда все и началось.
Когда Марсель отдал распоряжение выплатить работникам задолженность по зарплате за октябрь, ноябрь и декабрь, Павлова не придумала ничего лучше, как перевести средства с казначейского счета типографии на две организации для обналичивания. Это событие теперь составляет 2 эпизода мошенничества, вменяемые Шарифуллину. Деньги были обналичены и выданы людям без каких-либо документов. Теперь доказать, что они были не украдены, а выплачены в качестве зарплаты, очень непросто. С третьим эпизодом совсем другая ситуация, но следствию было недосуг устанавливать истину.

Изначально, главный бухгалтер Наталья Павлова проходила по этому делу как подозреваемая. Что произошло потом?

Прежде всего, я могу ответить как юрист. Марсель Шарифуллин допустил серьезную ошибку, решив, что следствие во всем разберется, и, будучи внутренне уверенным в своей невиновности, понадеявшись на торжество справедливости, пустил дело на самотек. Вместо поиска истины, следствие, медленно, но неотвратимо искало крайнего. Марсель занял позицию, которую ему в тот момент посоветовали его юридические помощники – отказ от дачи объяснений. По сути, он не защищался на протяжении первых 9 месяцев следствия. В то же время Павлова, заручившись поддержкой адвоката, активно продвигала свою версию событий, в том числе, обвиняя Шарифуллина во всех возможных преступлениях, в том числе в тех, в которых подозревали в первую очередь ее. На очной ставке она высказала обвинения Шарифуллину, а он не будучи готовым к такому повороту событий, не нашел ничего лучшего, как отказаться от дачи показаний, воспользовавшись 51 статьей Конституции. В той ситуации это была ошибка, учитывая то, что все подозреваемые высказали свою позицию.
Это было на руку следствию.
Могла ли Павлова «закрепить» свою позицию финансово, я сказать не могу, но исходя из опыта, думаю, что она воспользовалась этим ресурсом, чтобы убедить следствие в своей правоте.

Кто и почему посоветовал Марселю отказаться от дачи показаний?

Фактически, до осени 2011 года Марсель Шарифуллин не пользовался услугами адвоката и обращался за советами к различным знакомым. Перед очной ставкой он по телефону проконсультировался с человеком, который в тот момент находился в отпуске. В телефонном разговоре, не вникнув в ситуацию, тот посоветовал ему поступить таким образом.
Именно то, что Марсель Шарифуллин на первоначальном этапе не придавал серьезного значения сложившейся ситуации, и привело впоследствии к столь печальным последствиям. Когда нужно было активно включаться в дело и продвигать следствию свою позицию, он упустил момент. Если бы он сделал это, я уверен, в качестве обвиняемой сейчас выступала бы Наталья Павлова, или, по крайней мере, Шарифуллину предъявлялась бы совсем другая, более мягкая статья.

Хочу обратить внимание, что в российских реалиях, когда следствие абсолютно не занимается разработкой версий и поиском правды, особенно важно включаться в дело с самого начала, не надеясь, что следователь может поверить в вашу честность и бескорыстность. Следствие с легкостью принимает ту версию, что преподносят ему на блюде, даже не пытаясь проверить ее состоятельность.

Есть ли у вас подозрения и версии на счет наличия личной неприязни к Марселю Шарифуллину со стороны руководства Типографии МГУ?

Как показывает ход следствия и позиция МГУ, я уверен, что без личной неприязни тут не обошлось. Об этом свидетельствует то, что представитель потерпевшей стороны изо всех сил пытается доказать, что Шарифуллин развалил типографию и привел ее в упадок. Хотя все прекрасно понимают, что Шарифуллин организовал деятельность фактически неработающего учреждения с нуля, и в кратчайшие сроки вывел «Типографию МГУ» на заметные позиции на российском полиграфическом рынке.

Бывший директор типографии ВШЭ Овечкин, уволенный после прихода туда Марселя Шарифуллина, и теперь работающий в «Типографии МГУ», зачем то приходит на заседания суда. Сегодня он пытался вести несанкционированную видеосъемку, а после заданного ему вопроса быстро удалился без объяснений. Возможно, это просто желание позлорадствовать, а возможно – он собирает информацию для того, чтобы доложить заинтересованным сторонам о ходе процесса.

«Типография МГУ» существовала не в вакууме, вокруг нее действовали несколько подразделений и организаций, которые в частности, принимали участие в организации закупок оборудования. Когда грянул гром, и начались проверки, люди, ответственные за закупки поняли, что есть хороший шанс скрыть свои «ошибки», свалив ответственность за крах Типографии на Шарифуллина.

Плюс, к сожалению, нынешний директор «Типографии МГУ» Попов характеризуется как человек мстительный и завистливый. Как мне известно, с предыдущего места работы, где он занимался бухгалтерией, Попову пришлось уйти в связи с компрометирующими обстоятельствами. В свое время Шарифуллин не взял Попова на работу в Типографию МГУ, и возможно, поэтому обвинительная позиция Попова столь агрессивна.
Попов достаточно амбициозен и стремиться свалить на Шарифуллина все неудачи типографии, в том числе и те, что происходили уже после отстранения того от должности директора.
Так как этот человек является представителем Университета в данном деле, позиция МГУ в суде носит крайне агрессивный обвинительный характер, что возможно, даже не согласовано с высшим руководством, а является чистым творчеством заинтересованных должностных лиц.

Каково ваше мнение по поводу ареста Марселя Шарифуллина и содержания его под стражей как опасного преступника?

Я принял дело уже после ареста Марселя, в феврале 2012 года. Адвокат, сопровождавший Марселя с осени 2011 года до ареста передал мне всю документацию и подробно описал ситуацию. В его действиях я не нахожу существенных ошибок, кроме того, что он в силу своей порядочности недооценил меру подлости наших следственных органов. Он честно, разумно и добросовестно защищал интересы клиента, и когда следователь попытался предъявить обвинения Шарифуллину, он начал задавать логичные вопросы по суммам, фигурировавшим в деле, и по самой фабуле обвинения, на которые следователь ответить не мог. Через 2 часа ожидания ответов по существу обвинения, они покинули здание следственного управления, а обещание ареста восприняли не более чем как угрозу. Следствие же показало «кто в песочнице хозяин», заодно избавившись и от неудобного адвоката.

Какой исход дела вы считаете справедливым?

Когда я начал защищать моего клиента, Шарифуллин был искренне уверен в своей абсолютной невиновности. Предыдущий адвокат разделял эту позицию.

Я усмотрел в действиях своего клиента ошибки, которые попадают под статью 293 уголовного кодекса РФ – халатность. В рамках данной статьи Шарифуллин заслуживает условного наказания сроком 2 или 3 года или же лишения свободы на срок 6 месяцев и выходом на свободу после суда, с учетом отбытого во время следствия и суда заключения. Это было бы разумно и логично.

Иные преступления Шарифуллин, я уверен, не совершал.
Что касается злоупотребления полномочиями, то вопрос крайне сложный. С одной стороны, он, конечно, не имел права открывать коммерческую организацию, но с другой стороны, мы видим, что сделал он это в целях развития «Типографии МГУ».

Также, все почему то забывают, что «Типография МГУ» – это хозрасчетное подразделение, и МГУ не давало на деятельность типографии ни копейки, и это прописано в «Положении о Типографии». Шарифуллин должен был осуществлять выплату зарплат, закупку материалов и оборудования, ремонт машин и помещений за счет Типографии. Исходя из этого, я смутно представляю, как Шарифуллин мог нанести ущерб именно МГУ. Денег у МГУ Шарифуллин не брал. И отдавать их Университету он не должен был, а мог тратить заработанное на внутренние нужды и развитие типографии. Поэтому, сумма 77 млн. рублей, озвученная в виде требования МГУ к Шарифуллину, вообще взята с потолка. Представители Университета переписали обвинительное заключение, подготовленное следователем, даже не вдумываясь в эти цифры.

Поэтому, я считаю, что если даже злоупотребление полномочиями и было, то не в корыстных целях, как это предусматривает вмененная ему статья УК, а в иных целях. К иным целям относится желание развить Типографию, что является проявлением личных амбиций и карьеризма. Это сложный юридический вопрос, но для меня, очевидно, что обвинение в том виде, в котором оно предъявлено сейчас – абсурдно.

Сложность защиты Шарифуллина заключается в фактическом отсутствии необходимых договоров и расходных документов. Деньги приходили на счет «Ниман принт» и расходовались с него, но благодаря тому, что главный бухгалтер Павлова не вела отчетность, а перед своим побегом из типографии сожгла имевшуюся документацию, доказать, на что расходовались деньги – не просто.

К сожалению, в нашей стране суды смотрят сквозь пальцы и даже с одобрением на любые действия следственных органов. По закону следственные органы, суды и адвокатура должны быть полностью независимы друг от друга. У нас же в этой связке суды и следствие играют заодно. Следствию прощаются все огрехи и подтасовки и даже фальсификации. Такое лояльное отношение судов к следствию приведет к очень тяжелым последствиям для всего общества.

На примере Шарифуллина видно, как следователи совершают одну ошибку за другой, и, не укладываясь в сроки, отведенные на расследование, начинают бешеными темпами форсировать события, назначают Шарифуллина виновным, а при малейшем сопротивлении со стороны Шарифуллина и его адвоката, пресекают его, самым безобразным образом. Они фальсифицируют материалы о том, что Шарифуллин скрылся от следственных действий, о том, что он не проживает дома и отсутствует в Москве, хотя он в это время спокойно ходит на работу и живет обычной жизнью. Фальсифицируется объявление его в розыск, после чего его благополучно находят, и после этого материал подается таким образом, что суд уже не может не арестовать его.

Я склонен полагать, что суды, в силу высокой загрузки, не всегда внимательно относятся к тем материалам, которые им предоставляют следователи, а те, зная, что суды крайне лояльны ко всем их ошибкам, творят что хотят. Именно эта порочная ситуация, сложившаяся повсеместно в российской правоохранительной системе, очень сильно ударила по Марселю Шарифуллину.
 
Уважаемый суд!

Этот процесс явился для меня олицетворением несправедливости судьбы. Отдавая всего себя типографии, работая по 12-13 часов в день, выходя в типографию каждый выходной и праздничный день я не заслужил такого негатива от МГУ. Вложив в типографию все свои силы, все средства (в т.ч. и материальные), весь наработанный прежде авторитет, свои связи в полиграфическом мире, мне удалось в рекордно короткий срок реконструировать и воссоздать с нуля (точнее с минусовой отметки) типографию МГУ, сделать ее лучшей среди вузовских типографий и вывести в рейтинг 100 наиболее известных типографских предприятий России. Очень обидно , что эта работа была не доведена до конца и типография скатилась с достигнутых рубежей, что мой труд не только не был вознагражден, но наоборот, новое некомпетентное в полиграфии руководство обвинило меня в преступлениях, которых я не совершал.

Назначив меня на должность директора типографии, и попросив не увольнять работников предшествующей типографии издательства МГУ, руководство университета устранилось от участия в судьбе типографии и мои проблемы, как директора, никого не волновали. Типография всегда функционировала в условиях полного хозрасчета и за 2.5 года мы не получили ни копейки бюджетных средств на поддержку сотрудников, развитие инфраструктуры, закупку стартовых материалов, дополнительного оборудования. Штат сотрудников с 40 человек ( я никого не уволил, как и обещал ректору) быстро возрос до 100 человек, и я обязан был всех их обеспечить работой и зарплатой. Нынешний директор типографии Попов, обвиняя меня во всех смертных грехах, и представить себе не может в каких сложных условиях я начинал работать:

- специалистов для работы на новой технике не было;

- денег для их привлечения также не было (а они стоили очень дорого);

- менеджеров для поиска заказов не было;

- типографию на коммерческом рынке никто не знал;

- новое оборудование было не установлено и не налажено;

- в типографии не было компьютеров (точнее был всего 1), современных телефонов;

- работавшие ранее сотрудники не понимали, что такое коммерческое качество и 50% их труда было браком с точки зрения заказчика, платившего деньги за продукцию;

- МГУ оплачивало свои заказы с большой задержкой или не платило совсем.

Дополнительно к этим объективным трудностям, я столкнулся с отсутствием помощи со стороны ответственных структурт МГУ. Например: я начал работать с 28 июня и уже за июнь организовал выплату зарплаты работникам, а наше обособленное подразделение было зарегистрировано только в сентябре. Единственный разрешенный казначейский расчетный счет был открыт только 1 ноября, и начал работать лишь я январе-феврале 2008 г. по вине юр. отдела и финансового управления МГУ.

Скажите, как я должен был обеспечить работу типографии, прием и оплату заказов от клиентов, закупку материалов и выплату з/п своим 100 сотрудникам, брошенным МГУ на произвол судьбы? Некоторое время мы пользовались р/с предшествующей типографии, который почему то забыли закрыть после ликвидации предприятия в начале июня и удаления всех его сотрудников из всех государственных фондов (кстати, позже нам с огромным трудом удалось восстановить этих ни в чем не повинных людей, повисших в «воздухе» на полгода по вине МГУ). Это не было выходом из положения, наоборот, счет в любое время могли закрыть и я не хотел злоупотреблять доверием людей, ставивших свои подписи на платежных документах по этому р/с.

За полгода я оббил все пороги властных кабинетов в МГУ, но так и не добился гарантий, что казначейский счет когда–то заработает. Именно поэтому, в декабре 2008г., по предложению Павловой было решено открыть коммерческий счет путем создания ООО и продублировать неработающий р/с в казначействе. Всю заботу по регистрации и организации работы «НиманПринт» взяла на себя Павлова Н.В., она же впоследствии руководила его работой и осуществляла все финансовые операции через программу «банк-клиент», установленную в ее компьютере.

Все уставные документы также хранились у Павловой до января 2010 г., пока она не отправила их по почте моей жене от имени Зайцева. По получении, я дал скопировать все эти документы начальнику КРУ и передал их следователям через адвоката, который заявлял ходатайство о их приобщении.

Я никогда не воспринимал р/с «НиманПринт» как что-то отдельное и самостоятельное. Это был лишь финансовый инструмент, дублирующий второй казначейский р/с типографии, который позволил начать нормально работать типографии и обеспечивший само ее существование. В момент создания «НиманПринт» в типографии работало уже 100 человек, фонд з/п приближался к 2 млн. рублей, а ежемесячный оборот был на уровне 3-4 млн. руб. Учитывая рентабельность полиграфического бизнеса, типография все еще работала в убыток, хотя и постоянно росла и развивалась.

Разумеется, я держал в курсе руководство МГУ в лице ректора и первого проректора о финансовых трудностях типографии, о проблемах с казначейским р/с, о медленном оформлении сотрудников. На эту тему я написал более 10 служебных записок ректору МГУ Садовничему. Все видели мое подавленное психическое состояние в тот момент, не желали моего увольнения и закрыли глаза на факт открытия «НиманПринт» потому, что так и не смогли помочь мне ускорить открытие казначейского р/с, и понимали невозможность существования типографии без расчетного счета.

Во всех своих отчетах, докладе в РИСО, служебных записках я, говоря о типографии, всегда отражал ее достижения и финансовые показатели суммируя данные с обоих р/с: типографии и «НиманПринта». Для подтверждения этого факта можно поднять мои служебные записки на имя ректора и посмотреть мой доклад для РИСО МГУ – он открыт для доступа на сайте типографии www.mgu-print.ru и сейчас.

Кстати, раз речь зашла и об отчетах, хочу отметить факт того, что Павлова ежеквартально сдавала свои отчеты о деятельности типографии в центральную бухгалтерию МГУ, из которой было видно, что существует и «НиманПринт», но ни разу я не получил ни одного замечания за все 2.5 года работы типографии от гл. бухгалтера МГУ Мазиной Г.Л. или начальника фин. управления МГУ Савицкой, хотя регулярно бывал в их кабинетах и встречался на собраниях.

Я ни в коем случае не могу согласиться, что при создании и дальнейшем использовании «НиманПринт» действовал из корыстных побуждений. Я не получал никакой выгоды для себя и моей семьи от существования этого Общества. Имущественное положение моей семьи ухудшилось, до работы в МГУ я зарабатывал больше. У меня была небольшая, по сегодняшним меркам, з/п в 60 000 рублей и я потратил все имевшиеся у меня сбережения на нужды типографии (для выплаты з/п за июнь и июль 2007 г., закупку части компьютеров, сантехники, выплаты инженерам и ремонтникам). В эти годы у меня был самый низкий доход за всю мою полиграфическую карьеру. Отголоски этого заметны и сейчас. До сих пор не закончен ремонт в моей квартире в Южном Бутово, купленной еще в 2000 г. На земельном участке, купленном в 2006 г. (за год до устройства на работу в МГУ) нет никаких построек. Езжу я на автомобиле Сузуки, 1998 г. в., купленном мной в 2003 г. Это наш единственный авто в семье. В прошлом году я первый раз в жизни ездил отдыхать за границу, моя семья также была там до этого всего 1 раз 10 лет назад. За время работы в МГУ я ни брал ни одного дня больничного и ни разу не был в отпуске. Многие специалисты в полиграфическом мире меня хорошо знают, и мне сейчас стыдно говорить о таких вещах (тем более меня знают как консультанта, помогавшего подняться многим типографиям России), но денежный вопрос никогда не имел для меня особого значения.

И в МГУ я работал из-за идейных соображений, зная что ничего там не заработаю. Я хотел восстановить одну из первых типографий России, открытую еще 250 лет назад Ломоносовым и тем самым приобщиться к великому.

Я согласен, что не был готов к работе директором государственной типографии, не имел достаточных знаний и опыта в бухгалтерском учете. Ранее я работал в коммерческих фирмах руководителем подразделений, не имел отношения к финансам и документообороту. Я ошибся, что поставил для себя целью фактический рост и развитие типографии любой ценой и не уделял достаточного внимания документам и соблюдению нормативов и правил. Я готов нести ответственность за то, что халатно руководил типографией, не контролировал деятельность своих подчиненных, но я никак не могу согласиться, что имел хоть какие то корыстные мотивы.


Я не могу согласиться, что якобы из-за моих действий МГУ нанесен ущерб в 75 млн. рублей.

Во-первых, непонятно откуда взялась эта сумма. Если это доходная часть от деятельности «НиманПринт», то почему не учтена расходная часть?

Во-вторых, в постановлении указано, что оформленные от имени «НиманПринт» заказы исполнялись на оборудовании типографии МГУ с использованием труда сотрудников и материалов типографии МГУ. Следствие ухватилось за наличие зарегистрированного ООО «НиманПринт, но не хотело понять, что «НиманПринт» и типография нераздельны, р/с «НиманПринт» - это второй р/с типографии.

В-третьих, даже не специалисту понятно: для того чтобы заказчик не забрал свои деньги обратно, надо изготовить и выдать ему печатную продукцию. А для этого закупить бумагу и другие расходные материалы (до 70% от суммы заказа), потратить деньги на обслуживание оборудования, выплатить з/п и понести косвенные затраты.

По самым грубым подсчетам из вышеназванных 75 млн. рублей, 45-50 млн. рублей ушло на расходные материалы, а оставшиеся 25-30 млн. рублей не хватило чтобы оплатить даже половину заработного фонда типографии. Зарплаты за 2 года было выплачено на сумму более 60 млн. рублей. Получить всю з/п из прихода на казначейский счет сотрудники также не могли, т.к. там весь оборот составил всего 60 млн. рублей, из которых 42 млн. рублей было затрачено на бумагу. Подтверждение этому есть в заключении КРУ МГУ.

В-четвертых, благодаря существованию «НиманПринт» в типографию было вложено много средств:

- был произведен ремонт 1500 кв.м. помещений, заменена вся сантехника, проведено горячее водоснабжение;

- закуплено много имущества: мебель во все административные и рабочие помещения, более 30 компьютеров, 10 принтеров и 40 телефонов, 4 промышленных кондиционера, 2 шлагбаума для авто, турникет и множество оргтехники;

- было закуплено много мелкой и крупной полиграфической техники;

- создан один из самых развитых сайтов типографии;

- внедрена АСУП (аналогичные решения от иностранных специалистов стоят больше 1 млн. долларов).

К сожалению, никаких экспертиз об этих затратах, фактически понесенных «НиманПринт» не проводилось.
Все перечисленное имущество, закупленное для типографии, было инвентаризировано в марте-апреле 2010 г. (я сам присутствовал в инвентаризационной комиссии) по приказу ректора (№18 от 04.03.2010 г.). Но отчета по этой инвентаризации (или акта) так и не было составлено.

Я знаю, что из примерно 2000 единиц складского учета, более 1000 приходилось на имущество, закупленное не за счет МГУ или с помощью р/с типографии МГУ, т.е. все это было закуплено либо с расчетного счета «НиманПринт», либо за счет моих личных средств. Все это имущество по результатам инвентаризации стало собственностью типографии МГУ и было поставлено на ее баланс.

В-пятых, более 90 штатных сотрудников (список их приведен в показаниях Марченковой) кроме официального оклада получали дополнительные премии и бонусы. Средства для этих выплат изыскивались на р\с «НиманПринт», как их оформляла Павлова, я не знаю.

В-шестых, за счет материалов, закупленных с р\с «НиманПринт» было выполнено и отгружено заказчикам – подразделениям МГУ – много продукции, так и не оплаченной, вплоть до моего увольнения. Только одно издательство МГУ задолжало таким образом более 6 млн. рублей. А общее количество изготовленной и отгруженной печатной продукции, не оплаченной МГУ, превысило более 10 млн. рублей. Никто эти средства не учитывал при моем обвинении, хотя первые месяцы после моего увольнения типография жила за счет погашения этих долгов.

Таким образом, иск в причинении ущерба МГУ в размере 75 млн. рублей считаю ничем не обоснованным и не законным.

Я уверен, что никакого ущерба для МГУ от деятельности «НиманПринт» не было. Если считать все расходы с р\с «НиманПринт» на материалы, премии сотрудникам, ремонты, покупку основных средств, выполнении неоплаченных заказов для МГУ, то полученная сумма превысит доходную часть р\с «НиманПринта.

В ходе судебного процесса почти все свидетели заявили о моей полной некомпетентности в бухгалтерских и финансовых вопросах. Это действительно так, до прихода в МГУ я никогда не вел бухгалтерию. Где я раньше работал, была принята система разделения обязанностей и каждый работал на совесть. В типографии же я впервые столкнулся с тем, что люди недобросовестно выполняют свои обязанности. В первую очередь это относится к кадровой и бухгалтерской службам. К сожалению, из-за мягкости своего характера и недостаточной компетенции в этих сферах, я не в полной мере контролировал их работу и не заставлял работать как следует. Сразу после прихода в типографию, я поднял з\п сотрудникам в 3-4 раза, и надеялся что в ответ получу от них такую же отдачу в результатах их труда. К сожалению, это не случилось.

Положение в отделе кадров и бухгалтерии видно по результатам проверки типографии.

Наиболее грубой своей ошибкой считаю назначение Павловой главным бухгалтером типографии. При собеседовании она скрыла от меня отсутствие профильного образования и оказалась совершенно некомпетентной в своем деле, а к тому же просто непорядочным человеком. Я доверил полностью ей финансовый сектор типографии и даже не контролировал ее работу, т.к. ничего не понимал в ее деле. Иногда, я подписывал ее отчеты, которые она носила в бухгалтерию МГУ, но при этом не вникал в суть приведенных там цифр.

Я практически не вмешивался в процесс распределения средств, за исключением случаев, когда мне жаловались сотрудники на задержку з\п или зам. по снабжению сообщал о критически просроченных оплатах поставщикам. Тогда я просил Павлову о первоочередных оплатах, не вдаваясь в подробности с какого р\с и каким образом эти выплаты будут сделаны. Причем, если в 2007-2008 г.г. Павлова выполняла такие мои поручения, то в последствии возражала, ссылаясь на отсутствие денег.

Работая сначала в убыток (что нормально для развивающейся с нуля коммерческой типографии), мы только к 2009 г. вышли на положительную рентабельность и начали гасить образовавшиеся за 2007-2008 г. г. долги.

Именно тогда я стал замечать огрехи в работе Павловой. После внедрения АСУП я почувствовал неладное в финансах типографии и решил уволить Павлову. Опасаясь, что она уйдет, сняв все деньги с р\с «НиманПринт» и казначейского счета типографии, я посчитал целесообразным уволить ее в конце 2009 г., когда на счетах будет минимум средств и Павлова ничего не сможет украсть.

К сожалению, уволить ее я не успел, т.к. сотрудники типографии написали жалобу ректору. И после совещания у Белокурова было принято решение о проверке типографии силами КРУ МГУ. Я вместе с Несаевой был одним из инициаторов этой проверки. В декабре был составлен план проверки, я лично привез в КРУ все документы из типографии, привел всех основных сотрудников на беседу к Несаевой. Я был заинтересован в раскрытии всех нарушений в финансовой сфере и документообороте и оказывал максимальную помощь в работе КРУ. Не читая, я подписывал все акты проверки. Заставил Зайцева взять банковскую выписку по «НиманПринт» и принести ее в КРУ.

После увольнения с поста директора типографии, я еще 4 месяца работал там в качестве начальника производства. Посвящал новое руководство в тонкости полиграфического бизнеса. Уговаривал остаться ключевых сотрудников типографии и основных заказчиков. К сожалению, Попов не прислушивался к моим словам, считал меня «врагом народа», и поняв, что самое страшное для типографии уже позади, я с трудом уволился из типографии в конце июня 2010г., подписав при этом множество актов и документов, составленных Поповым, как условие выдачи мне трудовой книжки.

Многие из этих актов приобщены к делу со стороны обвинения. Я не боялся подписывать эти документы, т.к. полагал, что о людях судят по их делам, а не по подписанным бумагам. Оглядываясь назад я могу гордиться, что нам удалось всего за 2.5 года без бюджетных затрат построить лучшую вузовскую типографию России, как по объему и номенклатуре выпускаемой печатной продукции, так и по освоенным технологиям, оперативности, качеству выпускаемой продукции.

Наша типография вошла в рейтинг ста наиболее известных и популярных полиграфических предприятий России, не смотря на порядок меньшую капитализацию, чем у других соседей по рейтингу. Для того, чтобы закрыть все долги мне не хватило одного года, т.к. в момент моего увольнения оборот типографии вырос уже до 6-7 млн. рублей в месяц и этого было достаточно для закрытия всех потребностей предприятия и постепенной выплаты долгов.

Относительно обвинения меня в мошенничестве, при платежах в «Канцпоставку» и «Главснабсбыт», я к сожалению не могу сказать точно, почему были платежи именно с казначейского р\с в конце 2009 г. Ответ на этот вопрос есть у Павловой, занимавшейся всеми бухгалтерскими делами и у подчиненных ей бухгалтеров. Я совершенно не вникал в эти процессы и не знал фирмы «Канцпоставка» и «Главснабсбыт» до момента предъявления мне обвинения.

Я уверен в том, что за счет этих средств была выплачена вся ноябрьская и остатки октябрьской задолженности по зарплате за 2009 г. Я знаю, что работники типографии получили эти деньги в конце декабря и знаю из показаний Марченковой, что другие средства на з\п с казначейского счета не снимались (т.к. лимит был исчерпан еще в сентябре). Да и суммы сходятся т.к. фонд з\п в конце 2009 г. был более 2 млн. рублей в месяц. Я не могу давать оценку законности выдачи з\п таким способом, но если бы люди не получили бы з\п за октябрь и ноябрь - это тоже было бы нарушением закона, да и моих моральных принципов и справедливости.

Насчет ООО «Анвеал» могу сказать, что это постоянные заказчики типографии. Кроме этого, «Анвеал» отдало на хранение в типографию часть своего оборудования с правом использования его для нужд типографии. Начиная с середины 2009 г. в типографии постоянно работали 4 сотрудника «Анвеала» (Чужин, Яковлев, Куприянов, Шишков) над выполнением всех заказов типографии. Они работали в смене с нашими штатными сотрудниками и подчинялись указаниям мастеров и начальников цехов типографии. Зарплату им оплачивало «Анвеал». В конце года «Анвеал» выставил счет с целью получить деньги для выплаты зарплаты в размере 550 тыс. рублей. Павлова оплатила этот счет, цель платежа, по видимому, была указана, исходя из продукции типографии на тот момент.
 
А где мошенничество? Если контора легально работала  - тогда даже на незаконное предпринимательство не тянет.
Любимые цитаты: "Он вам не Димон"! "Is fecit cui prodest"!
 
Олег, а вы сами-то что думаете?
По-моему это еще раз показывает, что руководитель должен контролировать финансовые потоки, разбираться в этом и набирать компетентный персонал, проверять прошлое место работы. А если в отношении твоего бухгалтера начинается заварушка, нельзя было проявлять беспечность, пускать на самотек, верить в торжество справедливости.
Приговор еще не вынесли?
 
Вы правы, в этой стране руководитель должен контролировать не только бухгалтера, но и уборщицу, печатников,подсобных рабочих, и вообще всех людей, которым он платит зарплату. В оправдании он же указывает , что некомпетентность службы кадров и финансов привела к такому результату. Его некомпетентность  в вопросах найма ключевых сотрудников привела его на скамью подсудимых.
Некомпетентность следователей и обвинителей держит людей, следящих за ситуацией, в недоумении.  
 
Цитата
Саломея пишет:
Олег, а вы сами-то что думаете?
Сначала я подумал: зря он в это болото(гос. предприятие) залез.
Но вспомнил, очень  недалеко, во Владивостоке, есть государственная типография.  Дальпресс. Мощнейшее предприятие на Дальнем востоке в типографском бизнесе. Значит может государство, через наёмных работников эффективно управлять бизнесом.
В случае с Марселем как я вижу эту ситуацию с обоих сторон:


от лица государства
: наёмный руководитель  внутри гос. структуры создал коммерческую организацию, учредителем которой в том числе, сделал свою жену. Этого достаточно для обвинения. Нюансы уже не важны.

от лица предпринимателей:
а были ли шансы другим способом, законным, за три года поднять погибшее предприятие из руин?
Прогнившая бюрократия уничтожает все вокруг себя. Предприятие не может существовать без расчётного счета. Его держат без расчётного  счёта пол. года. У него за спиной коллектив, которому надо платить зарплату.
Он нашёл пути обойти все эти препоны. Молодец.
Можно ли было сделать по другому? Да можно. Надо было уйти, и пусть СМИ написали б очередной некролог: закрылась в связи с банкротством типография с 250 летней историей.
Но его дети были б с отцом, семья с деньгами, и все были бы счастливы.
Садовничий получил бы кучу денег на создание новой типографии( в этом году МГУ уже получило 5 млд. рублей  гос. поддержки)

Приговора ещё не было.
Изменено: Олег - 27.05.2012 09:45:44
 
...он опубликовал около 70 статей в различных источниках. Сейчас читаю. Пазлы складываются в картинку.
Его суть: технический директор, но не генеральный.  Он знает как сделать типографию успешной, используя технологии.
Он не знает, как управлять типографией. Парадокс.
Вот ссылки на его статьи:
 http://forum.print-forum.ru/showthread.php?t=533049
 
Олег,

Цитата
Олег пишет:
в этой стране руководитель должен контролировать не только бухгалтера, но и уборщицу, печатников,подсобных рабочих, и вообще всех людей, которым он платит зарплату.
Ну хрен бы с уборщиками... ГЛАВБУХА то нужно контролировать...а то пока он наивно поднимал типографию с колен, главбухша технично тупила...

В принципе довольно поучительная история, о том что "доверяй, но проверяй".  
Стараюсь навести порядок путём хаОса. Чёрт, я прям анархист какой-то, прям анархист! ))
 
Что б что то контролировать, в этом надо самому что-то понимать. Либо нанимать команду, которая будет контролировать друг друга.
Он не мог контролировать глав. буха.
Он видел, что она ежемесячно отчитывается перед финансовым отделом МГУ. У финансистов претензий не было.

Цитата

Иногда, я подписывал ее отчеты, которые она носила в бухгалтерию МГУ, но при этом не вникал в суть приведенных там цифр.
 
Приговор: пять лет колонии общего режима, c возмещением  ущерба МГУ  75млн руб. c копейками .  Нда....
Изменено: Олег - 29.05.2012 08:35:31
 
:o Прям любопытно из чего сложилась сумма. То, что это итог хозяйственных операций - так извините, на все есть документы, выписки банка и т.д. т.п.  Почему не поясняют как конкретно были украдены 75 милллионов? Предполагаю, что могла быть какая-нить афера с вымогательством средств с абитуриентов и прочих варягов.. Как бухгалтер может "заставить" дирекитора украсть 75 миллионов - это из разряда "сам упал на нож и так 6 раз".
And it's me you need to show how deep is your love...
 
Цитата
Олег пишет:
Иногда, я подписывал ее отчеты, которые она носила в бухгалтерию МГУ, но при этом не вникал в суть приведенных там цифр.
Прям святая простота... куда бы деться... =)

Цитата
Олег пишет:
Что б что то контролировать, в этом надо самому что-то понимать.
А чё лезть в финансы если сам в них 2 по 5?  Даже во вшивых конторках сидят по несколько бухгалтеров- и все друг друга перепроверяют. И то директор (любой) обязан разбираться в финансовых потоках. А тут такие объёмы и 1 главбух директору дом труба шатал...  
Стараюсь навести порядок путём хаОса. Чёрт, я прям анархист какой-то, прям анархист! ))
 
Цитата
BIS пишет:
А тут такие объёмы и 1 главбух директору дом труба шатал...
какие объёмы?
Это валовая выручка за 3 года. У нас в деревне такие выручки. А это Москва, типография с историей. Не заблуждайтесь. Такой объём выручки легко делает один бухгалтер.

Любой человек, имеющий свой бизнес,   скажет глядя на эти цифры : выручка около 2 млн. руб . в мес. , людей в штате около 100, площадь 1500 кв.м, при современной рентабельности в типографском бизнесе, предприятие УБЫТОЧНО.
Изменено: Олег - 29.05.2012 14:02:41
 
Цитата
Олег пишет:
предприятие УБЫТОЧНО
Т.е. он и финансист хреновый, и производственник хреновый... Лёд тронулся, господа присяжные заседатели =)
Стараюсь навести порядок путём хаОса. Чёрт, я прям анархист какой-то, прям анархист! ))
 
Цитата
Олег пишет:
Это валовая выручка за 3 года.
С каких пор у нас судят за хреновую валовую выручку?:D как валовая выручка может быть украдена директором? че за бред? прибыль,  в лучшем случае, уведенная из прибыли сумма в худшем. Типография МГУ  не была убыточным предприятием никогда, но может только временно  из-за разброда и шатания...
And it's me you need to show how deep is your love...
 
Цитата
BIS пишет:
Т.е. он и финансист хреновый, и производственник хреновый..
Откуда такие выводы?

Цитата
Charly пишет:
Типография МГУ не была убыточным предприятием никогда, но может только временно из-за разброда и шатания..
А у вас откуда такие знания?
Ребят, что то мне как-то не по себе, видя что вы тут пишите.  Давайте без сакральных знаний. Из текста ниже, спешиал фо ю.

О ситуации, сложившейся к тому моменту в Типографии я подробно рассказал в первой части мемуаров. Здесь отмечу только, что попал я туда в самый пик развала старого предприятия. На тот момент 70% площадей типографии сдавались в аренду различным фирмам, и среди огромной толпы людей, снующих в здании, сотрудников типографии совсем не было видно. Загрузка их работой была на нуле, нищенскую зарплату 1,5-5 тыс. руб.(2007 год!!!!) они не получали уже пару месяцев и кто как мог подрабатывали в фирмах-арендаторах. Директора же эта ситуация полностью устраивала и он, написав несколько служебных записок ректору МГУ о бедственном положении типографии и неоплаченных долгах за последние заказы со стороны Издательства МГУ, выжидал, чем все это закончится.
Изменено: Олег - 29.05.2012 20:46:58
 
Цитата
Charly пишет:
С каких пор у нас судят за хреновую валовую выручку?:D как валовая выручка может быть украдена директором? че за бред? прибыль
ну я не знаю как с вами общаться. Вы пишите полную ерунду, основанную на эмоциях.  Я  не юрист, но даже мне все понятно. Загляните в законы, может прояснится что нить.
Изменено: Олег - 29.05.2012 18:46:56
 
Ну а тем, кто   следит за ситуацией,  делает выводы, предлагаю часть его личного повествования о работе типографии МГУ.
Взято с форума print-forum.ru
 
   Как создавалась новая Типография МГУ. Версия Марселя Шарифуллина.
Я начинаю публикацию мемуаров бывшего директора Типографии МГУ о событиях 2007-2009 годов, которые в результате привели к его аресту как опасного преступника.

Местами текст слишком эмоционален, но Марсель писал его, находясь за решеткой, и это, безусловно, наложило мрачный отпечаток.

Марсель Шарифуллин
Мемуары
«Как я пытался построить Типографию МГУ»
Предисловие

Мысль о том, чтобы систематизировать и изложить на бумаге историю моего директорства в Типографии МГУ возникла у меня в драматический период моей жизни, когда меня отстранили от руководства типографией в феврале 2010 года. Ощущение жуткого разочарования, несправедливости, незаслуженно жестокого отношения со стороны руководства Университета парализовало меня.
Но еще страшнее было видеть, как типография – дело моей жизни, построенная ценой неимоверных усилий, рушится на глазах. Новое руководство, не компетентное в типографском деле, не хотело меня отпускать и оставило на роли начальника производства и технического распорядителя, но в то же время не прислушивалось к моим советам и рекомендациям.

Именно тогда, в марте-апреле 2010 года я и начал описывать свои приключения в МГУ. Первая часть мемуаров, касающаяся моего прихода в типографию, была закончена в апреле, и на этом я тогда остановился ввиду того, что передо мной возникли проблемы практического характера: нужно было зарабатывать на жизнь семье. Положенной мне зарплаты в размере 18 тыс. рублей катастрофически не хватало на содержание 2 детей, учитывая, что моя жена в тот период не работала. Просить повышения зарплаты я категорически не хотел. В результате я нашел подработку по созданию веб-сайта для типографии Август Борг и договорился с итальянской компаний Fidia, которая уже около года уговаривала меня, стать их представителем в России. Эти новые хлопоты в сочетании с моими обязанностями в Типографии МГУ отвлекали меня от творчества. Вернулся же я к этой теме через 1,5 года, при драматических обстоятельствах, в которых оказался по вине Попова И. В и других руководителей типографии. К тому времени я уже более года работал директором типографии ВШЭ, был счастлив отношением ко мне руководства этого университета, наслаждался тем, что модернизация этого предприятия проходит успешно, и уже думать перестал о своей прежней головоломной работе.

Но это было не взаимно! К этому моменту, как я и предрекал, развал типографии вошел в критическую стадию. Осталась только половина сотрудников, объём заказов упал в 4 раза, оборудование осталось без обслуживания и выходило из строя, а новый руководитель, вместо того, чтобы заниматься практическим руководством, погряз в судебных исках с поставщиками и арендодателями, чтобы свалив всё на меня выгадать копейки для типографии. МГУ инициировало против меня уголовное дело о превышении служебных полномочий и хищениях. О ходе расследования по этому делу и следственных действиях, проводимых сотрудниками правоохранительных органов, я планирую рассказать отдельно в следующей части своих мемуаров.


К октябрю 2011 то затихавшее, то разгоравшееся следствие вышло на финишную прямую и мне дали понять, что сидеть придется. И тут я, несмотря на свою перегруженность текущими делами в ВШЭ, вернулся в этой теме и начал вторую часть мемуаров, в которой вкратце подвел итог достигнутому результату за те 2,5 года, что я был директором Типографии МГУ.
Затем меня снова отвлекли текущие дела в ВШЭ, которых, как вы знаете, очень много в типографиях и гос. предприятиях в ноябре-декабре, когда готовятся отчеты за прошедший год и сметы на будущий, проводятся закупки и планирование.

Следствие снова затихло (как оказалось, перед бурей) и у меня не было времени и возможностей вспоминать о событиях 3-4 летней давности.

Тем не менее. Мы предполагаем, а Бог располагает. В полной мере возможность вспомнить все предоставило Никулинское МСО, форсировав ход следствия, и незаконно посадив меня за решетку. Во время нахождения в тюрьме у меня появилась возможность вспомнить и положить на бумагу все мысли и действия, которые я предпринимал для возрождения Типографии МГУ.
Свои победы и разочарования на этом пути, людей, с которыми пришлось за короткий период «съесть пуд соли». Рассказать о своих поступках и показать абсолютную бескорыстность моей работы в МГУ.

Эта часть мемуаров была написана мною в тюрьме, в Пресненском централе, в феврале-марте 2012 года. Я до сих пор не знаю, что ждет меня после суда, не верю в российское правосудие и готов к любому исходу. Пока, например, Никулинский Следственный Отдел «шьёт» мне дела с совокупным наказанием в виде лишения свободы сроком до 32 лет. Тем не менее, я верю в справедливость, знаю, что многие полиграфисты вступились в мою защиту. Мне дорога моя репутация и я хочу остаться в глазах коллег честным человеком.

Мемуары, часть 3.

Руководство типографией МГУ.

Решение о том, что я стану директором Типографии МГУ было принято летом 2007 года, после того, как я познакомился с первым проректором МГУ В.В. Белокуровым.
Мы с ним осмотрели типографию, меня в качестве эксперта компании «Вариант», поставщика нового оборудования представили директору Типографии МГУ - Русских Владимиру Ивановичу. Так как не всё оборудование к тому моменту было доставлено в Москву, на меня возложили обязанность подготовить помещения типографии к приёмке и установке.

О ситуации, сложившейся к тому моменту в Типографии я подробно рассказал в первой части мемуаров. Здесь отмечу только, что попал я туда в самый пик развала старого предприятия. На тот момент 70% площадей типографии сдавались в аренду различным фирмам, и среди огромной толпы людей, снующих в здании, сотрудников типографии совсем не было видно. Загрузка их работой была на нуле, нищенскую зарплату 1,5-5 тыс. руб. они не получали уже пару месяцев и кто как мог подрабатывали в фирмах-арендаторах. Директора же эта ситуация полностью устраивала и он, написав несколько служебных записок ректору МГУ о бедственном положении типографии и неоплаченных долгах за последние заказы со стороны Издательства МГУ, выжидал, чем все это закончится.

Будучи проницательным человеком, он, возможно, понял угрозу с моей стороны, и не поверив, что мои функции ограничиваются только экспертными вопросами, самоустранился от решения проблем. Собственно, свой доход он получал от арендаторов, а помогать типографии, которая уходила из его рук, ему было не выгодно. Возможно, он рассчитывал, что меня постигнет неудача в деле восстановления типографии, и когда я сдамся, он вернется в родные пенаты на белом коне.

В результате мне пришлось в одиночку делать планировку помещений и расстановку оборудования, составлять ТЗ на ремонт и отстаивать выделение средств на то, чтобы этот ремонт был сделан вовремя.

В итоге, Папсуев В. И., главный инженер МГУ, поняв, что легко от меня не отделаться, выделил свою ремонтную бригаду, чтобы она сделала необходимый ремонт для расстановки нового полиграфического оборудования в здании типографии. Помню, что для этой цели было выделено 6 млн. рублей и я, несмотря на сопротивление строителей, заставил их сделать комплексный ремонт на площадях порядка 2000 кв.м., на двух этажах здания типографии, полностью заменить электропроводку и электроарматуру, и отреставрировать давно не работавшую систему вентиляции. К сожалению, заставить их отремонтировать все площади типографии я не сумел, поэтому все административные и складские помещения, расположенные в основном в подвале, остались в плачевном состоянии. Впрочем, учитывая скромный бюджет мероприятия, и то, что реально свои деньги строители получили лишь через полгода, в декабре 2007, это уже было огромным достижением.

28 июня вышел исторический для меня приказ №455 о моём назначении директором Типографии МГУ и о создании этого нового обособленного структурного подразделения МГУ. Я впервые встретился с ректором, который пожелал мне успехов, сказал, что надеется на меня, и попросил по возможности не увольнять старых сотрудников типографии, многие из которых имели стаж от 10 до 40 лет непрерывной работы на этом месте. Что сказать, я был горд собой и счастлив, что познакомился с человеком-легендой, что буду работать в его команде, и готов был свернуть горы, чтобы оправдать доверие.

2 июля я был представлен, а точнее сам представился коллективу типографии. Я занял кабинет бывшего директора, переместив его в комнату напротив, в той же приемной, и предложил ему должность заведующего производством.

В тот же день я собрал коллектив на общее собрание, и неожиданно обнаружил, что работников довольно много – порядка 30 человек. Позднее я узнал, что с учетом отпускников и «мёртвых душ» в штат типографии числится почти 50 человек.

Ещё позже я узнал, что старый директор по заданию юридического управления МГУ в последние месяцы занимался ликвидацией предприятия «Типография издательства МГУ» (которое, как выяснилось, документально принадлежало не МГУ, а Министерству образования) и преуспел в этом.
Он ликвидировал юридическое лицо и снял всех сотрудников со всех фондов, «подвесив» таким образом, всех этих людей в неизвестном положении с 5.06.2007 года.

Я бодро выступил на общем собрании типографии, заверил людей, что не собираюсь никого увольнять, сказал, что с каждым побеседую отдельно, и мы решим его дальнейшие обязанности и уровень вознаграждения, на который они могут рассчитывать. Как я уже писал в первой части мемуаров, коллектив мне достался возрастной. Узнав об их заработной плате, я в первую очередь решил, что обеспечу этим людям достойный уровень жизни. И что они в ответ должны вернуть это мое отношение добросовестной и качественной работой. Каким же идеалистом я был тогда!

К этому моменту ремонт на производственных площадях был закончен и уже шел процесс монтажа оборудования, которым собственно я и руководил. Вскоре выяснилось, что имеющиеся сотрудники не могут и не горят желанием осваивать новую технику, и что мне для запуска предприятия придется набрать новых сотрудников, умеющих работать на новой технике. К тому же, надо было срочно форсировать создание отдела продаж с менеджерами, способными находить и брать в работу заказы на открытом рынке. Параллельно работая над рекламной компанией, афишированием нового полиграфического предприятия на московском рынке. Несмотря на гигантский объем и неподъемность этих задач, я с головой окунулся в этот омут дел и проблем.

Проблемы же не заставили себя долго ждать. Во первых - финансовая. В середине июля выяснилось, что сотрудники типографии еще не получили з/п за июнь, и что скоро уже надо им платить за июль. У меня же, как выясняется, к этому моменту не было ни бухгалтера, ни заказов, которые могли бы привести средства, ни расчетного счета, куда эти средства можно было бы зачислить, ни менеджеров, которые могли бы просчитать и принять заказы, ни новой техники. Старое же оборудование было таким ветхим и древним (три полу-убитых Ромайора, один Доминант 725 с одной еле-еле работающей секцией, ручная проявка и копировальная рама 50-х годов выпуска, пылящая изо всех своих щелей и с мутным от времени стеклом), что сделать на нем коммерческий заказ было сродни самоубийству, то есть – невозможно. Деньги также были нужны для инсталляции новой техники. В частности, для прокладки водопровода и кондиционирования для CTP и формного участка. Таким образом, взять деньги было не откуда, а задачи развития типографии с меня ни кто и не снимал.

В этих условиях, я не нашел ничего лучшего, чем просто принести свои личные деньги, заработанные на предыдущих местах работы в кассу типографии. Таким образом, было решена проблема зарплаты за июнь (я действительно добросовестно выплатил людям за этот период, к которому не имел никакого отношения, понимая, что иначе никто им не поможет) и за июль. На мое счастье, зарплаты тогда были мизерные, и 400 тыс. рублей, которые у меня были в запасе, хватило чтобы почти полностью закрыть этот долг старого директора.

Интенсивность моей работы в этот период зашкаливала все пределы: я параллельно создавал сайт типографии www.mgu-print.ru и раскручивал его по всем каналам, известным мне в интернете, проводил множество собеседований с людьми, обращавшимися по объявлениям, которые я также разместил везде, где мог, вырабатывал ценовую политику и искал клиентов самостоятельно, вводил в эксплуатацию оборудование и принимал его в работу. Надо было спешить, так как я понимал, что на следующую зарплату у меня нет денег, и нет другой возможности заработать, как запустить в работу типографию на коммерческом рынке Москвы. Много времени и сил уходило на обустройство типографии, ибо ее состояние было весьма плачевно. Из 8 туалетов функционировал только 1, в остальных были сломаны унитазы или наглухо забиты трубы. Не было горячей воды во всем здании типографии.

Не смотря на существующий к 2007 году в стране уровень компьютеризации, в типографии казалось, что остановилось время. В распоряжении типографии был всего один компьютер в отделе допечатной подготовки и один принтер формата А4, способный выводить изображение на кальку. Это позволяло с помощью ручного монтажа как-то изготавливать простую черно-белую продукцию, но было совершенно недостаточно для современной типографии, рассчитывающей занять место на открытом рынке Москвы. Пришлось опять же, на мои личные деньги покупать оргтехнику, сантехнику, и прочие вещи, необходимые для работы производства.

Горестным открытием в тот период для меня явилось полное отсутствие помощи со стороны МГУ. Мой куратор, первый проректор МГУ, казалось, понимал мои проблемы, входил в положение, помогал составлять служебные записки ректору МГУ, где я обрисовывал состояние типографии и просил помощи (неизменно добавляя в начало каждой СЗ несколько абзацев с благодарностями от меня в адрес ректора о запущенном оборудовании и об успешном развитии предприятия вверенного мне предприятия), но дальше этих бумажек и обещаний помочь дело не двигалось.

Юристы, которые должны были оформить расчетный счет типографии, помочь с переводом персонала, а также сотрудники центральной бухгалтерии и финансового управления просто игнорировали все мои просьбы Ежедневно я начиная свой день с обхода кабинетов главного бухгалтера МГУ, начальника финансового управления, начальника юридического управления, начальника юридического управления, но ничего не мог добиться. Было ощущение, что я бьюсь головой в каменную стену, но никакого успеха я месяцами добиться не мог. При чем, все эти руководители мне мило улыбались, говорили, что понимают, что проблема персонала типографии «повисла в воздухе», что им надо как то платить зарплату, но совсем ничего не делали. А штат типографии все рос и рос. К концу 2007 года общая численность работников достигла почти 100 человек, а фонд выплачиваемой на руки зарплаты вырос до 1,5 млн. рублей. Этих людей надо было обеспечивать зарплатой, надо было платить налоги, как то покупать бумагу и расходные материалы для производства заказов. Надо было, наконец, куда то принимать денежные средства за выполняемые заказы. Официальной такой возможности не было, и так и не появилось до конца 2007 года. Впрочем, давайте пойдем по порядку.

Юридические вопросы.

Как я писал ранее, старая типография издательства МГУ представляла собой отдельное юридическое лицо с расчетным счетом, открытом в коммерческом банке – Банке Москвы. И подчинялось не МГУ, несмотря на свое название, а Министерству образования. К тому времени уже расформированному. Соответственно, старый директор был неподконтролен МГУ, что не мешало ему завалить ректорат жалобами и просьбами финансирования, и к моему приходу уже успел ликвидировать свое юридическое лицо, сняться с налогового учета и выписать всех сотрудников со всех фондов (пенсионного, соц. страхования итп). Причем, об этом в типографии никто не был извещен. Люди продолжали приходить на работу и делали в основном продукцию для издательства МГУ, добивая складские запасы расходных материалов. К этому моменту долг издательства составил порядка 400 тыс. руб., и разумеется никто не собирался его погашать и оплачивать те аказы, которые типография делала в момент моего прихода. Эта работа – была своеобразной услугой старого директора, знавшего, что он уходит, своему другу – директору Издательства.

Я понимал это, но не прекращал такую деятельность, так как людей все равно нужно было чем-то занять, другой работы все равно не было, а за отгруженную и оформленную как следует продукцию была надежда получить оплату когда-нибудь в будущем.

28 июня вышел приказ-решение учебного совета и ректора МГУ №455 «О создании обособленного структурного подразделения – Типография МГУ» в котором я назначался директором этого подразделения, должен был в месячный срок представить проекты «Положения о типографии» и штатного расписания для их окончательной доработки и утверждения в юридическом управлении МГУ.
Свою часть работы я достаточно быстро выполнил и надеялся получить готовые утвержденные документы у начальника юридического управления. Но не тут то было. Это был летний период, и нужные мне сотрудники один за другим уходили в отпуска, а бумаги наши лежали без движения.

Не смотря на мои ежедневные хождения по инстанциям в течение 2 месяцев, юридически новое подразделение появилось на свет лишь 1 сентября 2007 года.

Следующим этапом передо мной встала проблема перевода сотрудников старой (ликвидированной в начале июня) типографии в штат нового подразделения МГУ и открытия расчетного счета типографии в казначействе. За???ное отделение 1 УФК было единственным местом, где разрешалось иметь расчетный счет структурному подразделению МГУ. Тут я начал прокладывать тропинки по новым маршрутам. Кроме своего проректора я по нескольку дней в неделю простаивал в приемных проректора по кадрам, главного бухгалтера МГУ и начальника финансового управления МГУ. И тут так же дело продвигалось с черепашьей скоростью.

Штатное расписание, подготовленное мной еще в июле, было оформлено в кадровом управлении «задним числом» только в ноябре 2007 года. Тогда же, видимо поняв, что тянуть дальше нельзя, начали оформлять официальный перевод старых сотрудников "Типографии издательства МГУ" в новую "Типографию МГУ". Документы оформлялись «задним числом» на начало сентября, момент официального создания Типографии МГУ. Фактически же к этому моменту в типографии работали не только порядка 40 старых сотрудников, часть которых я не мог уволить, даже не смотря на проф. Непригодность, так как был связан обещанием ректору, но и примерно столько же неоформленных новых сотрудников, работающих на новом оборудовании и вновь открытых должностях. Таким образом, кадровый вопрос более-менее решился лишь к середине ноября 2007 года. Почему более-менее, я расскажу позднее, когда коснусь персоналий, отвечавших в типографии за кадры и документооборот. Но финансово-бухгалтерский вопрос продолжает висеть в воздухе.

В итоге, расчетный счет Типографии был открыт в казначействе только лишь 1 ноября 2007 года. Причем, как выяснилось, наши проблемы с этим не решились. Во первых, мы обнаружили, что работать с казначейством крайне неудобно. Информацию о зачислении денежных средств на счет можно было получить лишь отстояв часы в длинной очереди в отделении ОФК в приемные дни. Причем, эта информация становилась известна лишь через 5-7 дней, а иногда этот период растягивался до 2 недель. А во вторых, и главных, выяснилось, что счет наш открыли лишь на пополнение, и что для того, что бы получить права расходования и снятия средств на зарплату МГУ должно предоставить какие-то дополнительные документы в казначейство.

Ожидая этого растянулось еще на месяцы. К концу 2007 года я уже находился на грани нервного срыва. Мои бесконечные походы по властным кабинетам МГУ ничего не давали. Я потерял сон и по ночам, чтобы не разбудить своим стоном мирно спящую жену, мне приходилось затыкать рот подушкой и сдерживаться из последних сил. Помню свой поход к проректору в декабре 2007 года в состоянии стресса и свою просьбу уволить меня ввиду того, что я больше не могу нести эту ношу. Помню также его просьбы потерпеть и очередные обещания помочь. В результате его помощь выразилась в том, что типографии разрешили купить еще полиграфического оборудования на 9 млн. рублей (видимо неосвоенных и «сгоревших» бы к концу года. Возможно, он также не мог справиться с финансовым управлением и делал лишь то, что было ему доступно.

Конечно, я был рад этим инвестициям, на которые мы купили автоматическую штанцевальную машину для вырубки и тиснения и автоматический промышленный ламинатор формата А2 (одни из самых мощных из существовавших тогда). Но с каким бы удовольствием я променял бы это на ускорение открытия расчетного счета типографии и решение финансовых проблем, в которые словно в омут погружалась типография. В итоге, словно издеваясь, МГУ предоставило нам право на расходования средств со своего казначейского расчетного счета в канун новогодних праздников – 29 декабря 2007 года.

Издевательство же заключалось в том, что как выяснилось, с началом нового года расчетный счет в казначействе подлежит обязательному переоформлению и начинает работать только после утверждения сметы расходов и доходов типографии в центральной бухгалтерии МГУ. Эта процедура проходила в мою бытность директором типографии трижды, соответственно в 2008, 2009 и в 2010 годах и занимала в среднем по 1,5 месяца.

Таким образом, только что заработавший как положено казначейский расчетный счет Типографии через 2 дня был снова закрыт до февраля 2008 года, пока центральная бухгалтерия не утвердила смету.

Кстати, такие «новогодние каникулы» расчетного счета типографии были не единственными его «праздниками». В период президентских и думских выборов, осенью 2008 года казначейский расчетный счет также без объявления прекратил свою деятельность по переводу средств более чем на месяц.

В общем итоге, из 32 месяцев, что я официально был директором типографии МГУ, с 28.06.2007 по 12.02.2010, казначейский счет по вине центральной бухгалтерии МГУ или другим необъяснимым причинам не работал 12 месяцев, то есть чаще, чем каждый третий месяц.

Финансовый вопрос

После описания юридического состояния типографии вам должна стать понятна ситуация, в которой я оказался со своими планами воссоздания и развития Типографии МГУ. Не смотря на отсутствие помощи со стороны МГУ, я не отказался от намерения «поднять типографию с колен». Оборудование постепенно было введено в строй, попутно мы отремонтировали все, что было можно и что было целесообразно из старой техники, имевшейся в типографии до моего прихода. Фактически, штат типографии постоянно увеличивался, хоть и без официального оформления (такой возможности не было до конца ноября), мне удавалось набирать квалифицированных сотрудников, умеющих работать на современной технике, имевших опыт производства коммерческой продукции, то есть без брака и в срок.

Плохо было то, что момент становления типографии пришелся на пору подъема экономики в целом, и полиграфической отрасли в частности. В конце 2007 и начале 2008 годов типографии росли как на дрожжах, и повсеместно было острая нехватка профессиональных кадров. В таких условиях было очень не просто найти нужных сотрудников, и тем более – на небольшие зарплаты, которые мы могли предложить. Найти печатника офсетной машины, дизайнера или начальника производства, продаж или других отделов на зарплату менее 40-50 тыс. рублей в месяц тогда было невозможно. И для развития типографии я должен был соглашаться с условиями претендентов на такие зарплаты.

Кроме этого, с 1 августа я кардинально – в 4-5 раз поднял зарплаты всем старым сотрудникам типографии. В моей голове не укладывалось, как можно людям платить по 2-3 тысячи рублей в месяц и требовать от них добросовестного труда. В результате с 1 августа минимальные зарплаты поднялись с 1800 до 15 000 рублей. Столько получали подсобные рабочие, уборщицы и переплетчицы на ручных операциях, штат которых составлял 6-7 больных людей с отставанием в развитии, именно этих сотрудников мне было жальче всего. И я сам дал для себя обещание никогда их не увольнять. Средняя зарплата по типографии составляла 25 тыс. рублей и в дальнейшем она существенно не изменялась, не смотря на развитие и рост типографии и текучку кадров. По этому показателю типография МГУ сразу встала в один ряд с лучшими полиграфическими предприятиями Москвы (правда пока на порядок отставала от них в производительности труда персонала). В ряд своих достижений я могу также записать тот факт, что зарплаты свои сотрудники типографии получили в полном объеме с максимальным опозданием 1-2 месяца, что впрочем, характерно для большинства типографий страны. Это происходило не смотря на то, что свои личные сбережения я потратил для типографии еще на июльскую з/п, и что финансовые и юридические проблемы типографии так и не были разрешены до начала 2008 года.

Как же мне это удалось, спросите вы? А вот так. Спасательным кругом в 2007 году для нас оказался расчетный счет старой Типографии МГУ, не закрытый вместе с юр. Лицом видимо по ошибке. Выяснив, что он функционирует, и объяснив ситуацию с новым казначейским счетом бывшему заместителю директора, а ныне заведующей переплетным цехом Шейхон Б.Б и бывшему главному бухгалтеру (а ныне зам. Главного бухгалтера типографии) Марченковой Г.В., имевшим право подписи на платежках. Мне удалось уговорить их воспользоваться этим расчетным счетом в Банке Москвы до тех пор, пока не откроется новый р/с в казначействе.

Хочу выразить здесь свою признательность и благодарность двум этим пожилым женщинам, которые отнеслись с пониманием и не дали умереть типографии в начальный период ее существования. Разумеется, я проинформировал свое начальство об этом решении и, как обычно, мне дали понять, что оно устно не против такой самодеятельности, но если не дай бог случаться проблемы, он тут не при чем. Я был рад и этому и как всегда готов был взять ответственность на себя и не подставлять начальство (которое, как выяснилось, подставило меня).

Белла Борисовна переживала за нашу незаконную деятельность, но разделяя со мной проблемы типографии и ее сотрудников, понимала необходимость этой меры. Как я уже говорил, ситуация с открытием казначейского счета тянулась до конца 2007 года, причем все эти месяцы руководство кормило меня завтраками, не отказывая и не разрешая наших проблем. В итоге, уже потеряв всякую надежду, и не желая рисковать ответственных сотрудников, я пообещал Шейхон и Марченковой закрыть р/с до конца 2007 года не взирая на обстоятельства.


Свое обещание я сдержал в последней декаде декабря, хотя уже и не верил, что казначейский счет будет открыт в скором времени (так и вышло, пользоваться им мы смогли только с февраля). Таким образом, несмотря на полный завал кадровой и финансово-экономической отчетности, отсутствие надлежащего документооборота, усугубленного моим дилетантством в этих вопросах (до МГУ я работал только в коммерческих организациях и никогда не стакивался с такими вопросами) и некомпетентностью ответственных за эти направления сотрудников типографии (к этому я вернусь позже), типография продолжала развиваться, с каждым месяцем увеличивая номенклатуру и объем выпускаемой продукции. Штат рос, практически все получали на руки достойную з/п, но в документах это не отражалось. Позже я узнал, что несмотря на то, что официально з/п начала начисляться только с сентября, когда было оформлено новое юр. лицо, к концу года она составила в сумме 7 млн. рублей. По документам она была начислена, но не выдана, так как не действовал расчетный счет предприятия.

С момента открытия казначейского р/с без права расходования средств до конца 2007 года на нем скопилось около 900 000 рублей. Естественно мы, не зная, когда появится возможность делать с этого счета платежи в пользу поставщиков расходных материалов, выплачивать деньги в фонды и снимать для выплаты з/п, не могли морозить на нем средства заказчиков полиграфической продукции.
Вот в такой безнадежной ситуации типография встречала новый 2008 года. В этот период я как бы жил двойной жизнью: с одной стороны я понимал серьезность проблем в которых находилось предприятие, с другой – видел, как типография растет техническое и технологическое оснащение типографии, и как она становится заметным игроком полиграфического рынка. В моменты, когда проблемы целиком поглощали меня, я уходил на прогулку по территории Университета, и «вечный огонь», заснеженный парк и величественное, красиво подсвеченное главное здание МГУ успокаивали меня.


Приходили мысли о великих людях, вложивших свои знания и труд в создание этого грандиозного комплекса. И мой разрывающийся мозг успокаивался, и приходила решимость бороться до конца, и все же вернуть былую славу одной из первых российских типографий, созданной еще в 1756 году великими Ломоносовым и Шуваловым по указу царицы Елизаветы.

В конце 2007 года по предложению главного бухгалтера типографии Павловой Н.В. (поистине зловещего персонажа моего повествования, о котором я расскажу позже) было принято решение зарегистрировать отдельное ООО и использовать его коммерческий р/с параллельно с основным казначейским счетом типографии. Решение это было принято в середине декабря, когда надежда на открытие казначейского счета угасла, а старый р/с я решил закрыть во что бы это ни стало.

Все хлопоты по регистрации ООО, получившего название «Ниман принт», Наталья взяла на себя. В качестве учредителей этой фирмы выступили моя жена (меня самого отговорили участвовать в этом деле, так как я был директором Типографии), Павлова Наталья и Николай Зайцев, бывший на тот момент начальником производства Типографии МГУ. И действительно, сдав все документы в конце года, в середине января мы уже получили действующий расчетный счет, который Наталья открыла в ближайшем к Типографии коммерческом банке, расположенном на территории МГУ, в 3 минутах ходьбы от типографии.

Таким образом, можно сказать, что в январе 2008 решился, наконец сложнейший финансовый вопрос, тем более, что вскоре заработал казначейский счет, но я попал из одной беды в другую, которая впоследствии и привела меня на тюремные нары. И без того запутанный документооборот запутался еще больше, а Павлова Наталья, ответственная за весь финансовый сектор, оказалась на только некомпетентным специалистом, но и непорядочным человеком. В первые месяцы после приёма на работу в июне и до конца 2007 года Наталья, как и я, барахталась в ворохе проблем, пытаясь ускорить открытие казначейского счета, но получив полную власть над коммерческим р/с, сильно изменилась.
Изменено: Олег - 29.05.2012 18:51:11
 
как я понял и у себя на работе  - в сраной рашке люди гоняющиеся только за деньгами - хуже дъявола.
что сказать - страна убитых инициатив.
 
Цитата
Олег пишет:
Откуда такие выводы?
Всё основываясь на вашей информации. Подписывал бумажки не глядя, полностью доверял главбуху, и несмотря на то что работу они таки делали...предприятие всё таки было убыточным. Может у нас разные понятия о правильности трактовки "производственник" и "финансист"...? =)
Стараюсь навести порядок путём хаОса. Чёрт, я прям анархист какой-то, прям анархист! ))
 
Он вообще не финансист. Нигде об этом речи небыло, кроме как от вас, сэр. А производственик, это вообще критерий непонятный. Любой, работающий на производстве - производственик.
 
Цитата
Олег пишет:
ну я не знаю как с вами общаться. Вы пишите полную ерунду, основанную на
эмоциях. Я не юрист, но даже мне все понятно. Загляните в законы,
может прояснится что нить.
А не надо со мной общаться. Тем более таким образом. По знанию законов в некоторых областях дам фору любому юристу, тем более местному:))). Я собственно преподаватель кафедры юриспруденции Московского государственного университета технологии и управления, если что. Поэтому ерунду ищите только в своих словах и самая большая ерунда собственно выражается в цитате. :D
А в типографии МГУ я бывала, что-то покупала в их магазинчике и примерно могу себе представить на чем и сколько они зарабатывали, гораздо-гораздо лучше вас.
And it's me you need to show how deep is your love...
 
Цитата
А не надо со мной общаться. Тем более таким образом. По знанию законов в некоторых областях дам фору любому юристу, тем более
Ужас. Тогда посмотрите по статье 159.
Я в шоке от вашего желания доказывать себе в убыток.


Цитата
Charly пишет:
А в типографии МГУ я бывала, что-то покупала в их магазинчике и примерно могу себе представить на чем и сколько они зарабатывали, гораздо-гораздо лучше вас.

ну тут вообще без комментариев . Была в магазинчике типографии, и теперь знаю что типография прибыльна.
Без комментариев . Все что написано выше вы не читали?
Страницы: 1 2 3 4 След.
Читают тему